Библиогид сентября: «В переводе я передаю не слово в слово, а мысль в мысль»

Совсем скоро, 29–30 сентября, в РГГУ пройдёт Международная конференция «Русская школа перевода и ее вклад в искусство и науку перевода». Всех интересующихся этой темой мы хотели бы познакомить с книгой филолога и журналиста Елены Калашниковой, окончившей Литературный институт (отделение художественного перевода) и Институт европейских культур при РГГУ.

Книга Е. Калашниковой «По-русски с любовью: беседы с переводчиками», вышедшая в издательстве «Новое литературное обозрение» в 2008 году, включает 87 интервью с известными современными российскими переводчиками. Это люди разных поколений, которые пришли в переводческую деятельность разными путями и переводят с разных языков, что создаёт интересный срез общих проблем и сложностей, занимающих отечественных переводчиков. Во введении автор приводит небольшой анализ результата своих бесед, поднимая такие вопросы, как отношения в переводческом сообществе, место читателя в работе переводчика, переводческие поколения и их представления о литературе и переводе.  

Каждое интервью снабжено небольшой биографический справкой о собеседнике автора и перечнем его работ. Мы подобрали для вас несколько интересных отрывков, а также список изданий в переводе их героев.

 

 

Соломон Константинович Апт

— Культура перевода — это часть общей культуры. А когда в культуре гос­подствует массовость, попса, она захлестывает и перевод. В советское вре­мя были фигуры, которые повысили значение перевода и ответственность переводчиков. В первую очередь я имею в виду Чуковского и, пожалуй, Лозин­ского, Маршака. Чуковский сыграл совершенно уникальную роль. Вокруг пе­ревода всегда много теоретиков, но все их труды не стоят одной книги Чуков­ского. На примере определенного перевода он показывал, что в нем хорошо и что плохо. Чуковский — автор книги о живом русском литературном языке. Он понимал, что непременное условие для переводчика — чувствовать разные стихии языка и отличать уличный, бытовой язык от того, который соответству­ет литературной задаче. По сравнению с этим уровнем современный перевод деградировал.

Соломон Константинович Апт

Переводчик, кандидат филологических наук

 

Переводы в нашем фонде:

Гюнтер Грасс «Под местным наркозом», М.: ОЛМА-Пресс, 2000;

Герман Гессе «Душа ребенка; Клейн и Вагнер; Последнее лето Клингзора: повести», СПб.: Азбука-классика, 2004;

Томас Манн «Доктор Фаустус», М.: АСТ: Ермак, 2004 и другие.


 

Нина Михайловна Демурова— «Питер Пэн» стал моим первым переводом. Холодной зимой, сидя в нашей старой квартире в Ружейном переулке, я с увлечением погружалась в приключения Питера Пэна. Стояли сильные морозы, приходилось топить гол­ландскую печь дважды в день, но в доме все равно было холодно, и мы кута­лись во все теплое, что было. Издательство «Детская литература» как будто хотело взять эту книгу, но при этом говорило, что эта сказка не для советских детей. Мальчик там зачем-то летает, родители берут в няньки детям собаку и притом горничная у них — маленькая девочка, а это эксплуатация детского труда! И уж очень подозрителен капитан Крюк, который вечно думает о том, джентльмен он или нет — советские дети и слова такого не знают!

Нина Михайловна Демурова

Литературовед, исследователь литературы Великобритании и США, детской английской литературы, доктор филологических наук

 

Переводы в нашем фонде:

Иен Стракан «Паренек в пузыре», М.: О.Г.И., 2003;

Льюис Кэрролл «Дневник путешествия в Россию в 1867 году, или Русский дневник», Челябинск; Санкт-Петербург: Энциклопедия: Крига, 2013 и другие.


 

Елена Михайловна Дьяконова[Название] начинаю переводить сразу, а в конце, страшно колеблясь, принимаю отчаянное решение. «Великое зерцало» — точный перевод японского Оокагами, менять тут нечего, а вот главная книга стихов Ёсано Акико называется «Спутанные волосы», и это название, кажется, не слишком ласкает русский слух, намекает на какую-то неряшливость, что ли. Между тем каждый японец узнаёт строчку из знаменитого стихотворения десятого века «Спутанные во­лосы на ложе любви», изысканный поэтический эротизм. Акико смело отбро­сила слова «на ложе любви», ведь всем все и так понятно. А я мучаюсь — кни­га уже в типографии, через месяц-другой должна выйти. Добавить «на ложе любви» — получится длинно, да и, что называется, все карты раскроешь, а у Акико только намек.
 

Елена Михайловна Дьяконова

Исследователь и переводчик средневековой и новой японской литературы, кандидат филологических наук

 

Переводы в нашем фонде:

Хигути Итие «Сверстники», СПб.: Гиперион, 2005;

«О:кагами: Великое зерцало», СПб.: Гиперион, 2000 и другие.


 

Дмитрий Викторович Коваленин— Это вообще тема для отдельного реферата, если не диплома, — «Пе­ревод заголовков». Они должны бить в глаз и легко кататься на языке. Букваль­ный перевод названия романа «Охота на овец» — «Приключения вокруг овцы». Но в русском языке за словом «приключение» уже традиционно закрепился сказочно-детский оттенок. К тому же выговорить: «вокруг овцы» — язык спо­тыкается. В оригинальном названии даже иероглифы выражают опасность куда более серьезную, чем в слове «приключение». Может, «авантюра»? «Аван­тюра вокруг овцы» пахнет адюльтером. Американцы назвали роман A Wild Sheep Chase, но тут у меня претензия к неопределенному артиклю: без него лучше, многозначнее, ибо на японском непонятно, одна овца или много. Я ос­тановился на множественном числе: пусть читатель сам решит, кто волки и кто за кем гоняется.
 

Дмитрий Викторович Коваленин

Переводчик, журналист, писатель

 

Переводы в нашем фонде:

Харуки Мураками «Охота на овец», СПб.: Амфора, 2003; «Страна Чудес без тормозов и Конец Света» М. : ЭКСМО, 2003;

Иори Фудзивара «Тьма на ладони» СПб.: Азбука-классика, 2005 и другие.


 

Мавлевич Наталья Самойловна— Мне кажется, в разговоре о профессии презумпция должна быть такая: все, что ты сделал, имеет объяснение. В каком-то месте тебе важно отойти от оригинала — отходи, и будь блестящ. В другом месте будь буквально точен. В третьем будь точен фонетически. (…) Мне кажется, в прозе желательно воспроизводить не столь грамматиче­ский, сколь акцентный аспект оригинала — силлабику прозы. (…) Желательно понимать, чего ты добиваешься, в любых местах текста — в том числе в неэффектных (профессионалы знают, что неэффектное труднее всего).
 

Елена Александровна Костюкович

Переводчик, писатель, преподаватель Государственного университета Милана

 

Переводы в нашем фонде:

Умберто Эко «Имя розы», СПб.: Симпозиум, 2004; «Пражское кладбище», Москва: Астрель: Corpus, 2012; «Нулевой номер», Москва: АСТ: Corpus, 2016 и другие.


 

Григорий Михайлович Кружков— Если перевод поэтически слаб, он устаревает еще прежде, чем родился. (…) Уста­ревающие переводы возникают в те периоды, когда деградируют понятие о стихах и стихотворная техника, а это обычно происходит одновременно. Уста­ревают ремесленные переводы, которых всегда больше, чем хороших. Вот па­радокс: в советский период цензуры было больше, а халтуры (по крайней мере, в переводе классики) меньше, чем сейчас. Этому способствовала большая кон­куренция, плотность таланта в конечном счете оказывалась выше — ведь худо­жественные переводы выпускали лишь одно-два издательства. Хотя, конечно, пролезали и случайные люди, но все-таки... А сейчас переводы выпускают две­сти издательств; круг переводчиков расширился, а требования не то что понизились — их просто нет. Есть голый диктат полудикого рынка.
 

Григорий Михайлович Кружков

Поэт, переводчик, литературовед, детский писатель. Доктор философии по русской литературе, кандидат филологических наук, профессор РГГУ

 

Переводы в нашем фонде:

Джеймс Джойс «Стихотворения», М.: Радуга, 2003;

Уильям Батлер Йейтс «Плавание в Византию», СПб.: Азбука-классика, 2007;

Джон Донн «Стихотворения и поэмы» Москва: Наука, 2009 и другие.


 

Елена Александровна Костюкович— Переводчик в себе ищет слова для героев, на себя примеривает их чувства, побуждения. Добрых и благородных авторов не может перевести человек, не обладающий такими качествами. Главное же - добросовестность и порядочность по отношению к тексту. Автор целиком и полностью в руках переводчика, и тот может пропустить или извратить какое-нибудь непонятное место.

Согласитесь, хорошие переводчики — сплошь замечательные люди. Во всяком случае, в этой среде меньше интриг и гадостей, больше развито чув­ство локтя. Перевод — средневековая профессия: подмастерье учится ремес­лу у мастера и сам, в свою очередь, должен передавать ремесло другим. Без этого нет кровообращения. Научить переводу можно не всех, поэтому пере­водческие семинары оказывают огромную услугу отечественной словесности не только тем, что воспитывают переводчиков, но и тем, что говорят осталь­ным: «Ты не можешь».
 

Наталья Самойловна Мавлевич

Переводчик с французского, редактор

 

Переводы в нашем фонде:

Марк Шагал  «Моя жизнь», СПб.: Азбука, 2000;

Давид Мак-Нил «По следам ангела», М.: Текст, 2003;

Антуан Блонден «Обезьяна зимой», М.: Текст, 2006 и другие.


 

Наталия Родионовна Малиновская— Пьесу надо переводить так, чтоб ее можно было поставить, а не только читать. Переводить так, чтобы это говорилось со сцены, естественно говорилось. Помню, на репетиции лоркианской пьесы "Когда пройдет пять лет" в театре Моссовета юная актриса в кульминационном диалоге, в объяснении, которого ее героиня ждала пять лет, помахивая ручкой, отбарабанила: "Навеки так навеки!" Притом что смысл этой фразы: "Остановись, мгновенье!".

 - Что вы делаете! - кричу.

- А что? Тут написано…

- Тут после "так" - запятая! Видите? "Навеки так, навеки!"

- Так кто ж на запятые смотрит!

Этот случай объяснил мне непреложную истину театрального перевода: надо сделать так, чтобы актер не мог исказить смысл, надо искать единственно возможную интонацию. (…)

И все-таки очень интересно переводить для театра. Тут ты сам себе и режиссер, и герой, и героиня, и шут, и хор, и балетмейстер, и художник. Театральному переводчику обязательно нужна хотя бы крупица театрального дарования. Иначе не получится.
 

Наталия Родионовна Малиновская

Филолог-испанист, переводчик, кандидат филологических наук

 

Переводы в нашем фонде:

Сальвадор Дали «Тайная жизнь Сальвадора Дали, написанная им самим: о себе и обо всем прочем», М.: Сварог, 1998 и другие.


 

Владимир Борисович Микушевич— Перевод устаревает, об этом мне говорил П. Г. Антокольский. По его мнению, жизнь перевода десять лет. Может, конечно, это слишком радикаль­но... Происходит парадоксальное явление: со временем перевод уходит или в оригинальную поэзию (многие переводы Жуковского или очень яркий при­мер Маршака; по существу, все его переводы — оригинальная поэзия), или устаревает и имеет только историческое значение. Это не значит, что он об­речен забвению, как, например, переводы девятнадцатого века Михайловского или Вейнберга, их тоже стоило бы вспоминать почаще, но нужны дру­гие переводы, так как изменились язык и отношение к оригиналу.
 

Владимир Борисович Микушевич

Поэт, философ, прозаик, переводчик

 

Переводы в нашем фонде:

Франческо Петрарка «Триумфы», М.: Время, 2000;

Райнер Мария  Рильке «Сады», М.: Время, 2003;

Готфрид Бенн «Перед концом света», СПб.: Владимир Даль, 2008;

Эрнст  Юнгер «Рискующее сердце», СПб.: Владимир Даль, 2010, и другие.


 

Вера Аркадьевна Мильчина— Переводу меня толком никто не учил. На филфаке нам читала замечатель­но полезный курс сопоставительного анализа русского и французского языков Эда Ароновна Халифман, но я по молодости и глупости не понимала тогда, как это полезно. На четвертом курсе я перевела «Пену дней» Б. Виана — просто потому, что она мне безумно нравилась. Я села и, ничего не понимая в пере­воде, в каникулы, за какой-то рекордно короткий срок, кажется, за месяц, перевела этот роман. Вообще для меня главным импульсом к переводу было (да, пожалуй, и сейчас осталось) желание, чтобы мои друзья, которые не зна­ют французского языка, прочли те книги, которые нравятся мне.

Вера Аркадьевна Мильчина

Переводчик с французского, историк литературы, кандидат филологических наук, ведущий научный сотрудник Института высших гуманитарных исследований им. Е. М. Мелетинского РГГУ

 

Переводы в нашем фонде:

Жорж Санд «Спиридион»,  М.: Текст, 2004;

Анри Бенжамен Констан де Ребек «Проза о любви»,  М.: О.Г.И., 2006;

Шарль Нодье «Фея Хлебных Крошек», М.: FreeFly, 2006, и другие.


 

Владимир Сергеевич Муравьев— Всякая настоящая литература - это вызов, приглашение к игре. Если вы что-то поняли в литературе, то стали соучастником игры - отчасти восторженным, отчасти изумленным. Если, прочитав четвертую часть "Путешествия Гулливера" Джонатана Свифта, вы не захотели спрятаться под стол - таким омерзением к человечеству проникнута она, - значит, вы что-то в произведении упустили. Хочется, чтобы шедевры английской прозы стали шедеврами русской литературы на уровне Чехова или Бунина.
 

Владимир Сергеевич Муравьев

Переводчик с английского, литературовед, историк английской литературы

 

Переводы в нашем фонде:

Джон Рональд Руэл Толкин «Властелин Колец»,  М.: Яуза: ЭКСМО-Пресс, 2002;

Том Шарп «Дальний умысел», М.; СПб.: ЭКСМО: Домино, 2011 и другие.


 

Михаил Львович Рудницкий— В нашей работе никакое вдохновение не поможет перевести за день тридцать страниц. Мож­но написать за день тридцать страниц. Писателю для вдохновения не надо лазить по словарям, выяснять подробности и думать, как перевести конструк­цию: «Ты сегодня уже обедал?» — «Да, я это сделал». К тому же, если писа­тель плохо напишет тридцать страниц — это его дело, а перевести-то надо хорошо!..
 

Михаил Львович Рудницкий

Переводчик с немецкого, литературный критик, кандидат филологических наук

 

Переводы в нашем фонде:

Эрнст Теодор Амадей Гофман «Собрание сочинений», М.: Худож. лит., 1991;

Франц Кафка «Письма к Фелиции и другая корреспонденция, 1912-1917», М.: Ad Marginem, 2004;

Йозеф Рот «Вена: репортажи, 1919-1920», Москва: Ад Маргинем Пресс, 2016 и другие.


 

Смирнов Илья Сергеевич

—    Для иностранца, пусть и специалиста, все китайские поэты очень похожи. Даже Алексеев не брался отличить одного китайского поэта от другого. Сложно в переводе наделять поэта индивидуальными чертами, если они не ощущаются тобою в оригинале. (...) Удача в русском переводе — это скорее совпадение свойства оригинала с нашим ожиданием или легкое нарушение этого ожидания, создающее необычный «пуант» в стихотворении. 

Илья Сергеевич Смирнов

Переводчик и исследователь классической и современной литературы Китая, кандидат филологических наук, профессор кафедры Истории и филологии Дальнего Востока, директор Института восточных культур РГГУ.

 

Переводы в нашем фонде: 

Гао Ци «Небесный мост», СПб.: Петерб. Востоковедение, 2000.


 

Приятного чтения!