Библиогид "Курукин И.В." Часть 6

Библиогид. И.В.Курукин. Российский кабак

 

Так что же такое классический кабак XVII века? – изба-избой, ничего особенного нет: пространство, массивная стойка, за ней стоит человек, являющийся государственным служащим. Есть одна принципиальная вещь, которую надо отчетливо понимать: кабак в России – государственное учреждение. Человек, который ведает кабаком или работает в нем, – государственный служащий. При поступлении на работу люди принимали присягу, принимая присягу, целовали крест, отсюда и термин – кабацкие целовальники.

И.В. Курукин в интервью "МСК"

 

 

Уже закончилась сессия, и многие из вас поспешили отпраздновать это событие. О том, куда можно было пойти за крепкими напитками в петровское время, как регулировали продажу спиртного и что из себя представлял екатериненский питейный дом, в этом выпуске, посвященном истории русского кабака. Начнем с записи лекции Игоря Владимировича для книжного клуба-магазина "Вита Нова - Гиперион".

 

 

обложка"Руси есть веселье питье, не можем без того быти" - так ответил великий киевский князь Владимир Святославич в 988 году на предложение принять ислам, запрещавший употребление крепких напитков. С тех пор эта фраза нередко служила аргументом в пользу исконности русских питейных традиций и "русского духа" с его удалью и безмерностью. 


На основании средневековых летописей и актов, официальных документов и свидетельств современников, статистики, публицистики, данных прессы и литературы Игорь Владимирович Курукин и Елена Анатольевна Никулина показывают, где, как и что пили наши предки; как складывалась в России питейная традиция; какой была "питейная политика" государства и как реагировали на нее подданные - начиная с древности и до совсем недавних времен. Предлагаем Вам отрывок из этой книги.

 

"Поначалу власть еще как будто стеснялась расши­рять питейный промысел — тем более что мужицкая неумеренность могла уменьшить другие казенные поступления. В 1706 году кабацких целовальников при­зывали «смотреть, чтобы тех вотчин крестьяне на каба­ках пожитков своих не пропивали для того, что во многих вотчинах являлись многие в пьянстве, пожитки свои пропили, и его государевых податей не платят; а те деньги за них, пропойцев, правят тех же вотчин на них, крестьянех».

Но война требовала все больше денег, а питейный доход имел то преимущество, что его сбор не нуждался в понуждении налогоплательщиков и не вызывал жа­лоб. В только что основанном Петербурге в 1705 году близ «Невской першпективы» открылся первый кабак — «кружало»; скоро за ним последовали и другие. Государственное дело требовало надзора со стороны самой верховной власти, поэтому кабинет-министры Анны Иоанновны лично рассматривали планы и фасады строившихся в столице «питейных домов». <...>

Если в 1626 году в Москве было всего 25 кабаков, то в 1775 году на 200 тысяч жителей приходилось 151 питейное заведение. Спустя десять лет в Москве по очередной «ревизии» при 220-тысяч­ном населении насчитывалось 302 храма, один театр и 359 кабаков с 22 временными точками-«выставками». Даже в небольшой провинциальной Вологде в 1777 го­ду на 1447 дворов и 3500 мужских душ имелись 16 ка­зенных питейных домов и один трактир.

Лишь в самых маленьких и бедных городках было по одному питейному дому; обычно же в уездных горо­дах насчитывалось от 3 до 10 заведений, в губернских центрах — два-три десятка. <...>

Северная столица — город чиновников и военных — уступала Москве по количеству населения, но не по числу питейных заведений. Петр I ускоренными тем­пами застраивал свой «парадиз» и не только вводил ка­зенные кабаки, но и разрешал открывать «вольные до­ма» желающим купцам, «которые нарочно для такова промыслу особливые домы строили».

Первый историк Петербурга, библиотекарь Акаде­мии наук Андрей Иванович Богданов рассказал, что царь однажды решил определить в кабаки целовальни­ками раскольников «в укоризну оным» и для «изведования их правды и верности, чтоб мерили пиво и вино прямо». Однако такое употребление «бородачей» для го­сударственных нужд как-то не задалось, и пришлось на­бирать в целовальники отставных солдат и унтер-офи­церов. Тот же Богданов подсчитал, что по состоянию на 1751 год в столице имелось три больших «отдаточных двора», где «содержится вино для отпуску на кабаки все­го Санктпетербурга»; четыре «ведерных» для оптовой продажи и значительное число «чарочных» заведений. <…> В конце столетия ежегодно в них выпивалось более 400 тысяч ведер. Иными словами, на каждого жителя столицы, включая детей, приходилось в год более двух ведер водки.

После смерти Петра столичные кабаки, как и везде, попали в руки купечества, но военные оставались постоянными и усердными их посетителями. В «эпоху дворцовых переворотов» настоящими «хозяевами» этих заведений чувствовали себя бравые гвардейцы, периодически устранявшие от власти министра или самого государя.

После смерти Анны Иоанновны в октябре 1740 года фаворит покойной Эрнст Иоганн Бирон, ставший ре­гентом империи при младенце-императоре Иване Ан­тоновиче, одним из первых указов потребовал навести порядок на улицах, поскольку «воровство и пожары чи­нятся ни от чего иного, как от пьянства, и что патрулинги по ночам ездящих и ходящих людей не досмат­ривают и допускают ездить и ходить без фонарей». Всем обывателям было приказано «наикрепчайшее подтвердить, чтобы в домах шуму и драки не было, под жестоким истязанием. На кабаках и вольных домах ви­но, пиво и мед, и прочее питье велеть продавать по ут­ру с 9-го часа и продолжать пополудни до 7-го часа, а затем кабаки и вольные домы велеть запирать и прода­жи отнюдь не чинить». Самоуверенный Бирон считал, что любовь подданных к нему такова, что он «спокой­но может ложиться спать среди бурлаков», и даже распорядился поднять в столице цену на водку на 10 копеек за ведро ради быстрейшего строительства «ка­менных кабаков». Очень возможно, что эти меры силь­но способствовали патриотическому подъему среди гвардейцев против «немецкой» власти — и через три недели правления Бирон был свергнут.

Дочь Петра Великого Елизавета на протяжении все­го царствования терпела гульбу своих «детушек»-лейбкомпанцев, возведших ее на престол, но «распущен­ность» городских низов и «солдатства» поощрять не желала. Указы нового царствования уже в 1742 году потребовали выдворить из города нищих и не допускать скоплений «подлого» народа; поэтому харчевни и ка­баки предписывалось убрать со «знатных улиц» в «особливые места» и переулки, что и было сделано. В 1746 году императрица повелела «в Санкт-Петербурге по большим знатным улицам (Невской, Вознесенской, Садовой и Литейной «прешпективам».— И. К, Е. Щ), кроме переулков, кабакам не быть». <...>

Но тут самодержавная воля вступила в противоре­чие с казенным интересом. В Камер-конторе подсчи­тали, что и прежде переведенные кабаки «за незнатностию улиц и за неимением доволного числа питухов» понесли убытки в размере свыше 10 тысяч рублей в год, а теперь они должны были возрасти еще более чем вдвое. В итоге генерал-прокурор Н. Ю. Трубецкой су­мел убедить царицу не изгонять кабаки с центральных улиц, а Камер-контора не стала переводить заведения. <...>

Неудачливый преемник Елизаветы Петр III сразу же успел восстановить против себя гвардию. Он ввел но­вые — по прусскому образцу — мундиры, устраивал распустившимся солдатам «экзерциции». Гвардейских гуляк приказано было отлавливать специальному кара­улу, поставленному у самого популярного кабака «Звез­да». <…>

Такое покушение на «русский дух» вместе с ужесточением дисциплины и дорогостоящим переодеванием в неудобную форму не добавляли императору симпа­тий, и вскоре его царствование закончилось очеред­ным переворотом — гвардия возвела на трон Екатери­ну II.

Патриотическая «агитация» в пользу новой госуда­рыни использовала уже проверенные средства. Юный солдат Преображенского полка, будущий поэт Гавриил Державин запомнил первый день «революции» 1762 года, когда все петербургские кабаки были предусмот­рительно открыты: «День был самый красный, жар­кий... Кабаки, погреба и трактиры для солдат растворе­ны: пошел пир на весь мир; солдаты и солдатки, в неистовом восторге и радости, носили ушатами вино, водку, пиво, мед, шампанское и всякие другие дорогие вина и лили все вместе без всякого разбору в кадки и бочонки, что у кого случилось. В полночь на другой день с пьянства Измайловский полк, обуяв от гордости и мечтательного своего превозношения, что императ­рица в него приехала и прежде других им препровож­даема была в Зимний дворец, собравшись без сведения командующих, приступил к Летнему дворцу, требовал, чтоб императрица к нему вышла и уверила его персо­нально, что она здорова... Их уверяли дежурные при­дворные... что государыня почивает и, слава Богу, в вож­деленном здравии; но они не верили и непременно желали, чтоб она им показалась. Государыня принужде­на встать, одеться в гвардейский мундир и проводить их до их полка». Содержатели питейных заведений поднесли императрице счет на 77 133 рубля, в каковую сумму обошлась радость подданных по поводу ее вос­шествия на престол. Счет императрица оплатила.

Внакладе она не осталась: при Екатерине II питей­ный доход стал одним из наиболее надежных видов ка­зенных поступлений и составил половину всей суммы косвенных налогов. <...>

Кабак, или питейный дом, обслуживал прежде всего «чернь». Призванные в 1767 году в Комиссию для составления нового свода законов дворянские депутаты Кадыевского уезда Костромской губернии в качестве первоочередных законодательных нужд государства просили отменить ограничения на провоз их домаш­него вина в города, а то они «принуждены бывают с питейных домов покупать водку и вино многим с против­ными и с непристойными специями и запахом». Про­винциальный служилый человек допетровской эпохи едва бы так выразился, да и зайти в кабак не постеснял­ся. Но в XVIII столетии новые потребности и образ жизни благородного сословия требовали иных форм общественной жизни и досуга. Нуждалось в нем и по­немногу растущее третье сословие".

Повседневная жизнь русского кабака от Ивана Грозного до Бориса Ельцина

М. : Молодая гвардия, 2007. - 518 с.

ISBN 978-5-235-02970-5

 

 

Книга доступна:

в фонде открытого доступа: 65.03 (Экономическая история (история хозяйства))

для заказа на научные абонементы РГГУ и ИАИ

 


В дополнение к этому вам также может быть интересно:

 

  • "Государево кабацкое дело" : очерки питейной политики и традиций в России / Игорь Курукин, Елена Никулина. - М. : АСТ : Люкс, 2005. - 381 с. ; 20 см. - (Историческая библиотека). - ISBN 985-13-4099-5.

Книга доступна для заказа на научный абонемент РГГУ и в читальный зал ИАИ.

 

  • Как развлекались и чем жили солдаты и офицеры

 Статья из курса "Русское военное искусство" для портала Arzamas, доступна на сайте.

 

  • Сказ об антирусских мифах и одолении оных богатырем-депутатом Владимиром Мединским // Отечественные записки. - 2008. - № 4 (43). - С. 339-344.

Статью можно прочесть на сайте журнала. 

 

  • Власть факта. История "под градусом"


Библиотека выражает огромную благодарность Игорю Владимировичу Курукину за сотрудничество.


Подготовка материала:

Юрий Угольников
Римма Старицына
Ирина Куликова


Прошлые выпуски:

Часть 1 "Эпоха Ивана IV в работах И. В. Курукина"

Часть 2 "Походы Петра I в работах И. В. Курукина"

Часть 3 "Дворцовые перевороты в работах И. В. Курукина"

Часть 4 "Императорский двор в работах И. В. Курукина"

Часть 5 "Сыскные службы в работах И. В. Курукина"