Библиогид "Курукин И.В." Часть 2

Курукин И.В. Походы Петра I

 

Царь отличался колоссальной работоспособностью и разнообразием интересов. Петр гордился тем, что владел двенадцатью профессиями, он был не только матросом и плотником, но и артиллеристом, капита­ном, инженером-кораблестроителем (в начале XVIII в. не было специ­альностей более высокого технического уровня); а еще — токарем, часовщиком, каменщиком и даже врачом; если же лекарское искусство ему изменяло — мог вполне профессионально сделать вскрытие и уста­новить свою ошибку в диагнозе.

 

И.В. Курукин о Петре I в книге «История России, XVIII век»

М. : Дрофа, 2010. - 253 с.
ISBN 978-5-358-07052-3

 

 

О военной службе в императорской России, как и о геополитике империи, Игорь Владимирович читает увлекательнейшие спецкурсы, кто слышал их «вживую», знает о чём мы говорим. В этом выпуске мы собрали несколько видеолекций и подобрали литературу из нашего фонда.  

 

Видеолекция "Персидский поход Петра I" для портала ПостНаука.

 

 

обложка

 

Более подробно эта тема разобрана Игорем Владимировичем в книге "Персидский поход Петра Великого". На новом архивном материале он освещает поход Петра 1722-1723 гг. на Западный Каспий и Кавказ (территория нынешних Дагестана и Азербайджана), приведший, помимо прочего, к завоеванию Северного Ирана. Предметом углубленного исследования в этой книге стали не только военные действия, но и последующая судьба экспедиционного корпуса, а также политика России в этом регионе вплоть до конца XVIII века. Чем закончились попытки повернуть течение Амударьи и "склонение к верности и подданству" ханов Средней Азии? Предлагаем Вам узнать в отрывке из этой книги. 

 


 

«Уже в XVII веке московских дипломатов привлекала далекая и богатая Индия, куда издавна стремились европейские мореплаватели и авантюристы. Тем более что с индийскими купцами в России были знакомы: в 1625 году в Астрахани был построен индийский гостиный двор и появилась небольшая индийская колония, а в 1645-м один из индийских купцов впервые прибыл в Москву.

Один путь в Индию вел через Каспийское море и Иран, другой - караванными дорогами Средней Азии. В Москве регулярно появлялись посольства из Хивы и Бухары. Среднеазиатские послы-"купчины" привозили пользующиеся неизменным спросом хлопчатобумажные ткани; в обмен они просили оружие, кожи, соболей, охотничьих птиц-кречетов и разные экзотические "товары" вроде пленных "немцев" и "девок черкасских", в каковых обычно хозяева учтиво отказывали.

Московские посольства в среднеазиатские ханства были редкими и всегда очень опасными: посланников подстерегали бури на Каспийском море, свои и чужие пираты, "огневая болезнь" (горячка), бесконечные междоусобные войны и набеги кочевников-туркмен. Своим долгом русские послы считали выкупать и вывозить с чужбины захваченных и проданных в Среднюю Азию русских пленников.

Посланникам в Иран и Среднюю Азию (посадскому человеку Анисиму Грибову и купцу Никите Сыроежину в 1646 году, дворянину Богдану Пазухину в 1669-м) поручили разведать путь в Индию и выяснить, какие там нужны товары и "сколь сильна Индеянская земля ратными людьми и казной". Послы привезли первые точные сведения о караванных путях в Индию через Пешавар и Кабул. <…> Этот путь занимал от пяти до девяти недель, но пройти им и выполнить задание послы так и не смогли из-за постоянных войн, которые велись на территории Афганистана. Неудача постигла и миссию другого российского посла-купца, Юсупа Касимова: в 1676 году он достиг Кабула, но вынужден был повернуть.

Сухопутный путь через Иран считался еще сложнее: "...ход де ис Кизылбашские земли в Ындейское государство все сухим путем степью и горами. И на сей де было дороге в одном месте завалились в горах щели каменьем и проходу из Балхинского государства в Ындею и из Ындеи в Балхинское государство не было многие лета. И индейские де люди тое дорогу чистили лет с пять и болши, и, прочистя, тое дорогою проходили из индейские земли под Балх воинским обычаем и <в> Балху было засели". Опасная дорога от Мешхеда до Агры требовала 111 дней хода на верблюдах.

Только "купчина гостиной сотни Семен Мартинов сын Малинков" (Маленький) в 1695 году смог добраться до Индии, но сделал это морским путем по Индийскому океану, для чего ему пришлось предварительно пересечь весь Иран. Маленький стал первым русским, который был принят при дворе Великого Могола шаха Аурангзеба. Купчина с выгодой распродал царские и свои товары (красную юфть, "рыбью кость" - моржовые клыки, голландские и английские сукна) и, осмотрев Агру и Джеханабад, в январе 1701 года отплыл из порта Сурат обратно в Персию, погрузив закупленные товары (краску "лавру", "сахару леденцу чистого", "инбирь в патоке" и пр.) на два корабля. Но здесь удача от него отвернулась. На обратном пути через Персидский залив его дважды "пограбили" пираты на сумму 18 519 рублей 15 алтын 5 денег. Купцу так и не удалось рассказать молодому царю Петру о богатствах Востока - в Шемахе, почти на пороге родной страны Семен Маленький и его племянник Сергей Аникеев умерли. Однако царь о них вспомнил и в 1716 году затребовал к себе "в поход" оставшуюся в московских приказах документацию о миссии С. Маленького - но к тому времени она уже оказалась утраченной в очередном пожаре.

Северная война еще не была закончена, но царь уже знал, что военная мощь Швеции сломлена, и искал новые цели внешней политики на Востоке. Планы Петра I вышли за пределы Европы, на океанские просторы и древние торговые пути Центральной Азии. Искать предлог не пришлось - послы хивинских ханов в 1700 и 1703 годах просили о принятии хивинцев в подданство, на что царь тогда же изъявил согласие. Подобные просьбы, как правило, на деле означали лишь расчеты на покровительство в спорах с соседями и предоставление привилегий собственным "купчинам". Но теперь Петр смотрел на это предложение иначе.

В 1714 году прибывший через Астрахань в Петербург туркмен Ходжа Нефес с полуострова Мангышлак рассказал, что в давние времена Аму-дарья впадала в Каспийское море, пока хивинцы не перегородили реку плотиной. Если эту плотину разрушить, река вновь потечет по старому руслу. Ходжа Нефес, видимо, полагал, что могущество царя позволит вновь привести воду на засушливые земли туркменов. Но для Петра предложение повернуть течение великой среднеазиатской реки означало в первую очередь возможность установить беспрепятственную "коммуникацию" с далекой Индией, тем более что на европейских картах XVI-XVII веков Аму-дарья как раз изображалась впадавшей в Каспий.

Осенью 1714 года поручик гвардии Александр ("Бекович") Черкасский (поступивший на русскую службу выходец из кабардинского княжеского рода Бекмурзиных) вышел в море во главе флотилии из двух шхун, 27 больших стругов, одной бусы, имея 1744 человека пехотинцев и казаков, 33 артиллериста при 19 орудиях и 100 моряков. Кроме того, с ним плыли 14 астраханских дворян, 4 подьячих, переводчик и сам Ходжа Нефес. Потеряв в штормах несколько стругов, Черкасский вернулся в Астрахань, но в следующем апреле двинулся к заливу Тюб-Караган у Восточного побережья Каспия. Здесь местные туркмены обещали показать прежнее русло Аму-Дарьи. Посланный на разведку Ходжа Нефес со спутниками добрался до начала низменного дола, который, по словам туркменов, продолжался до самого Каспийского моря и являлся древним руслом Аму-Дарьи, и после трехдневного следования по нему вернулись обратно. Так были получены первые определенные сведения о древнем протоке, действительно связанном с Аму-Дарьей, - Узбое.

Руководитель экспедиции писал царю, что сам он "...доехал до места, званием Актам, где текла Аму-Дарья река в море Каспийское. Ныне в том месте нет воды, понеже не в ближних местах, для некоторых причин, оная река запружена плотиною на урочище Харакое, от Хивы в четырех днях езды. От той плотины принуждена течь оная река в озеро, которая называется Аральское море". После чего он успел проплыть на юг до Астрабадского залива, а сопровождавшие его морские офицеры положили на карту часть Восточного побережья Каспия.

В 1716 году Черкасский лично доложил о результатах своих поисков Петру I. Нетерпеливый царь пожаловал офицера новым чином и вновь отправил его в путь. Указ капитану от гвардии князю Черкасскому от 14 февраля 1716 года гласил: "1. Надлежит над гаваном, где бывало устье Аммудари реки, построить крепость человек на тысячу. 2. Ехать к хану Хивинскому послом, а путь иметь подле той реки и осмотреть прилежно течение оной реки, тако ж и плотины; ежели возможно, оную воду паки обратить в старой ток, к тому ж прочие устья запереть в Аральское море и сколько к той работе людей потребно. 3. Осмотреть место близ плотины или где удобно на настоящей Аммударе реке для строения ж крепости тайным образом, а буде возможно будет, то и тут другой город сделать. 4. Хана Хивинского склонять к верности и подданству, обещая наследственное владение оному, для чего представлять ему гвардию к его службе и чтоб он за то радел в наших интересах... Также просить у него (хана. - И. К.) судов и на них отпустить купчину по Аммударе реке в Индию, наказав, чтоб изъехал ее, пока суда могут идти, и оттоль бы ехал в Индию, примечая реки и озера и описывая водяной и сухой путь, а особливо водяной к Индии тою или другими реками, и возвратиться из Индии тем же путем или, ежели услышит в Индии еще лучший путь к Каспийскому морю, то оным возвратиться и описать... по сим пунктам господам сенату с лутчею ревностию сие дело как наискорее отправить, понеже зело нужно". <…>

В 1716 году Черкасский заложил три крепости на восточном берегу Каспийского моря; главная из них находилась вблизи устья Узбоя. Отправив посольство в Хиву, Черкасский с частью своих войск вернулся в Астрахань посуху и сразу стал готовить завершающий поход. Он не обратил внимания ни на предостережения калмыцкого хана Аюки об отсутствии на маршруте сена и воды, ни на сообщения своих послов из Хивы о том, что хан не собирается переходить в русское подданство и ведет военные приготовления. Враждовавший с Черкасским Кожин известил Сенат, что сухое русло не исследовано (и, вероятно, руслом вовсе не является), а войско под командой Бековича обречено на гибель, и отказался выступить в поход.

Летом 1717 года Черкасский повел в степь три тысячи человек <…>. По июльской жаре войска совершили тяжелый переход в 1350 верст и достигли урочища Карагач, около которого по плану, составленному для экспедиции Петром I, Черкасскому надлежало построить крепость. Но к укрепленному лагерю уже подходило 24-тысячное войско хивинцев. Все его атаки были отражены огнем, но против мирных предложений хана Черкасский не устоял. Мир был заключен, русский отряд в окружении хивинских войск подошел к столице ханства и, повинуясь командиру, был разделен на части - якобы для облегчения их расположения на постой. Затем последовало внезапное нападение, закончившееся гибелью большинства солдат и казаков; самого Черкасского и его офицеров изрубили саблями перед шатром хана Ширгазы. Хивинское духовенство отговорило хана от массовых казней русских, но оставшиеся в живых пленные были проданы на невольничьих рынках Хивы; многие из них навсегда остались в рабстве на чужбине.

После получения известий о гибели отряда оставленные Черкасским на побережье гарнизоны были срочно эвакуированы в Астрахань. Однако хан Ширгазы понимал, что разгром отряда Черкасского надо каким-то образом загладить. В 1720 году он отправил к царю своего посла Вейс-Магомета с подарками - лошадью и обезьяной - и письмом, в котором обвинял в случившемся самого Черкасского: мол, тот оскорбил хана "противными и бесчинными словами" и первым открыл стрельбу по его подданным. Прибыв в Петербург, посол заявил, что у его повелителя находится две тысячи русских пленных. Хан, вероятно, хотел что-то выторговать за их жизни. Но царь был слишком разгневан. Вместо переговоров хивинцы в марте 1721 года были отправлены в Петропавловскую крепость, где Вейс-Магомет через несколько дней умер; остальные члены его миссии отправились на каторгу в Рогервик.

Одного из людей посла отпустили с грамотой канцлера Головкина о немедленном отпуске всех пленных. Она была не слишком любезной - хан ответа не прислал. Свидетелем ханского гнева оказался вышедший в январе 1722 года "из полону" яицкий казак Василий Иванов. Будучи взят в плен при разгроме отряда Черкасского, он вместе со своим хозяином Ярмет-аталыком как раз был во дворце и видел, как Ширгазы "топтал обои письмы ногами и отдал играть малым ребятам". <…>

Менее трагичной была судьба другого российского посольства - секретаря Коллегии иностранных дел Флорио Беневени. Уроженец Дубровника оказал немалую помощь русскому послу в Стамбуле П. А. Толстому в качестве переводчика "языков ориентальных" (он владел турецким, татарским, персидским и итальянским) и с подачи своего патрона был избран Петром в качестве посланника в Бухару. Отправляя Беневени на Восток, Петр уже знал о судьбе Черкасского. Выданная посланнику в июле 1718 года инструкция не ставила перед ним задачу немедленного приведения в подданство бухарского владетеля. Беневени надлежало прежде всего разведать информацию о путях на Восток, водных и по суше, "как можно" расширить русскую торговлю и только потом попытаться склонить хана к военному союзу с Россией и предложить ему русских солдат в гвардию.

Путешествие было долгим: вместе с бухарским послом итальянец отправился в Иран, но в условиях внутренних персидских неурядиц надолго задержался в Шемахе, а затем в Тегеране. Только в ноябре 1721 года путники въехали в Бухару. На этот раз миссия была вполне мирной, но далеко не легкой. <…>

В итоге Беневени пришел к выводу о невозможности военного соглашения с Бухарой: "...а ежели б... та ханская и всего его двора и всех озбеков к тому склонность была совершенная, и то в дело поставить невозможно ж для того, что оной народ по природе весьма непостоянный и обманливый и что в первом часу говорит, на другой час от того запирается".

Не удалось дипломату и уточнить географические сведения о Средней Азии. Выезд из города оказался невозможным, "для того что озбеки между собою драку имеют и везде на дорогах грабят". Пользуясь сведениями из чужих рук, Беневени подтвердил ошибочный вывод о том, что "оная река Дарья идет из Индианской земли из гор от города Кабула мимо некоторых индианских городов", и явно преувеличил рассказы о золотых россыпях по ее берегам. Но ни о каком "водяном пути" в Индию он даже не слышал, а посуху уже "четвертый год тому караваны не ходят в индейские страны на Кабул, Лахор и протчие городы". Поэтому перспектив российской "коммерции" посланник не видел - в условиях постоянных усобиц и при бессилии центральной власти "оная... николи заведена быть не может, разве тогда, как хан получит соврените", - писал он в своих донесениях 1722-1723 годов.

Еще труднее оказалось выбраться из Бухары. Дипломата не желали отпускать и едва не убили при попытке уехать обратно через иранскую границу. Однако враг Бухары, хивинский хан Ширгазы, желая загладить вину, тайно обещал посланнику помощь и "свободной проезд с пристойною честию и с провожатыми до границ российских". Беневени рискнул бежать в Хиву - и сумел уйти от бухарцев и относительно спокойно выехать из самой Хивы. После 23-дневного марша по "небезопасным" степным дорогам итальянец прибыл в Астрахань в сентябре 1725 года и был доставлен в столицу. Но к тому времени ситуация на южных границах России принципиально изменилась.

Уже после отправления Беневени усилиями морских офицеров в 1720 году была составлена первая достоверная карта Каспийского моря, включившая в себя все прежние съемки и представленная от имени царя Парижской академии наук. Предполагаемого устья Аму-дарьи на ней уже не было, тем более что и побывавший в этих же местах лейтенант В. А. Урусов его не обнаружил, после чего царь усомнился в достоверности карты Черкасского и она была надолго забыта. В итоге Петр отказался и от мысли повернуть течение великой среднеазиатской реки, и от планов немедленного установления российского протектората над Средней Азией. Были ликвидированы построенные на восточном берегу Каспия крепости и пункты базирования флота на полуострове Мангышлак и Балханском заливе. <…>

Теперь внимание царя все больше привлекал слабевший Иран, из которого вернулся его посол - знаменитый впоследствии Артемий Волынский».


Персидский поход Петра Великого: Низовой корпус на берегах Каспия (1722-1735)

Сведения об издании: М. : Квадрига : Объед. ред. МВД России, 2010. - 375 с.

ISBN 978-5-91791-046-8. - ISBN 978-5-8129-0086-1

Книга доступна  в фонде открытого доступа: 63.3(2)51
(История России в кон. XVII - XVIII в.) 


В дополнение к этому Вам также может быть интересно:

 

  • Выступления Игоря Владимировича в программе «Есть такая Тема» на канале OnlineTV


Россия: возвращение в большой мир.


Царь Петр: Первый слуга Государства.

 

  • Планы и итоги Персидского похода Петра I / И. В. Курукин
    // Единорогъ : материалы по военной истории Вост. Европы эпохи Средних веков и Раннего Нового времени / Ин-т рос. истории РАН, Рос. гос. арх. древ. актов, Гос. воен.-ист. и природ. музей-заповедник "Куликово поле". - М. : Квадрига, 2011. - Вып. 2. - С. 110-128.

Статью можно прочесть в нашей электронной библиотеке.

 

  • Уроки "персидской глупости" : из истории вопроса о мытье русских сапог в Индийском океане // Родина. - 2001. - № 5. - С. 69-75.

Журнал можно заказать в читальные залы РГГУ и ИАИ

 

  • "Восточного пути врата отворить": Каспийский поход Петра I / И. Курукин // Знание-сила. - 2013. - № 9. - С. 56-63; № 10. - С. 71-77. 

Журналы можно заказать в читальный зал РГГУ

 

  • Взятие "города Баки" / Игорь Курукин // Знание-сила. - 2013. - № 11. - С. 59-65. 

Журнал можно заказать в читальный зал РГГУ

 

  • Поиск «достойной сатисфакции»: персидский поход Петра I и посольство Нишли Мехмеда-Аги в Россию в 1722-1723 гг // Исторический вестник. - 2013. - № 4 (151). - С. 74-99.

Статью можно прочесть на сайте elibrary.

 

  • Северная война.

Видеолекция для портала «ПостНаука».

 

  • Крушение Шведского Метеора / Игорь Курукин // Вокруг света. - 2009. - N 7. - С. 92-102

Журнал можно заказать в читальный зал РГГУ или прочесть статью на сайте журнала.


Библиотека выражает огромную благодарность Игорю Владимировичу Курукину за сотрудничество.

 

Подготовка материала:

Юрий Угольников
Римма Старицына
Ирина Куликова