Библиогид "Курукин И.В." Часть 1

Эпоха Ивана Грозного в работах И. В. Курукина

XVI век — время, конечно, экологически чистое, но и суровое: скудные земли Нечерноземья и Севера, редкое население, отсутствие выхода к морям и мировым торговым путям, татарские набеги на южной границе — так было и при царе Иване, и до него. А еще — как раз при нем — эпидемия чумы, сожжение Москвы при походе крымского хана Девлет-Гирея, бесконечная война с соседями — Великим княжеством Литовским (а с 1569 года — объединенной Польшей и Литвой, Речью Посполитой) и Швецией за земли и крепости Лифляндии и Эстляндии. Наконец, с введением «заповедных лет» (отменой права крестьян переходить от одного землевладельца к другому в Юрьев день) началось становление системы крепостного права, то есть ликвидация личных прав крестьян в России. Но больше всего современникам и потомкам запомнилась опричнина.

И. В. Курукин для Meduza

 

Повседневная жизнь опричников Ивана Грозного обложкаВ числе публикаций Игоря Владимировича, посвященных правлению Ивана Грозного, нельзя не упомянуть написанную им совместно с Андреем Булычевым работу «Повседневная жизнь опричников Ивана Грозного». Несмотря на немногочисленные и разрозненные свидетельства, эта книга даёт возможность познакомиться с людьми, служившими в опричнине; их повседневным обиходом, вотчинным или поместным хозяйством, воинской службой, участием в придворных церемониях и карательных операциях, наградами и наказаниями. Сохранившиеся документы помогают проникнуть во внутренний мир наших соотечественников, живших в другую эпоху и по другим законам. В новом выпуске Библиогида мы предлагаем Вам познакомиться с отрывком из этой книги и другими работами Игоря Владимировича из нашего фонда.

 

«Более четырёх столетий отделяют нас от бурного царствования Ивана Грозного. После него наступила Смута, произошли крутые Петровские рефор­мы, случились невиданные потрясения XX столетия. Но за всеми этими катак­лизмами возвышается и по-прежнему притягивает взгляды фигура первого российского царя. Конечно, XVI век — время становления Московской держа­вы, чьими непосредственными преем­никами стали и Российская империя, и Советский Союз, и вновь обретшая старинный герб нынешняя Российская Федерация. И всё-таки есть в том вре­мени ещё что-то, как будто смятенный дух царя Ивана всё не может обрести покой и время от времени смущает умы потомков: то толкает их на поиски зага­дочной царской библиотеки, то являет­ся объектом длящихся десятилетиями учёных дискуссий с порой явным по­литическим подтекстом, то предстаёт в кинофильме в виде харизматичной личности или обсуждается с телеэкра­на в проекте «Имя Россия» и входит, хо­тя и последним, в десятку победителей, обойдя при этом Екатерину Великую и царя-реформатора Александра II, то подвигает неумеренных почитателей на требование его канонизации. Учё­ные же продолжают спорить о цели и смысле странного и ужасного царско­го детища — опричнины.

Иное дело — сами опричники. За пределами исторических изысканий их имена мало кому известны и особого интереса у публики не вызывали, за исключением, пожалуй, Малюты Скуратова и Бориса Годунова. Пер­вый стал своеобразным символом опричнины, хотя не был ни её основателем, ни руководителем; второй же известен не службой в опричнине, а в качестве «убий­цы» царевича Дмитрия и первого выборного царя, от­крывшего дорогу Смуте.

Основная же масса опричников остаётся «за кадром» в виде толпы беспощадных слуг. Такими, собственно, они и были запечатлены в памяти современников. «И бысть в людех ненависть на царя от всех людей. И биша ему челом и даша ему челобитную за руками о опришнине, что не достоит сему быти. И присташа ту лихие люди, ненавистники добру, сташа вадити великому кня­зю на всех людей, а иные по грехом словесы своими погибоша».

Тем не менее одни из них окружали государя, поль­зовались его доверием и, очевидно, подсказывали ему те или иные решения, которые затем выполнялись уже руками других членов опричнины. В результате мно­голетних исследований нам известны сейчас многие (если не все) командиры опричного корпуса, их слу­жебные «подвиги», награды, вотчины — и бесславный конец их карьеры, отчасти заслуженный. «Начальные люди» опричнины скоро разочаровали своего повелителя: они оказались столь же алчными, как и те, с чьими злоупотреблениями призваны были бороться; так же стремились к чинам и почестям, интриговали, заиски­вали и устраняли соперников на пути к царским милос­тям.

Но о рядовых опричного воинства мы по-прежнему знаем очень мало, в лучшем случае — их имена, раз­мер жалованья, наличие поместья. Мы можем пред­ставить, как они одевались, каким образом воевали, какими были их владения. Но люди того времени не вели дневников и не делились с друзьями и знакомы­ми своими проблемами в переписке, а большинство вообще были неграмотными. Скудость источников не даёт возможности узнать, что они думали, чувствова­ли и переживали. Осознавал ли кто-то из них, хотя бы отчасти, предназначенную им царём миссию охраны великого православного царства во главе с не ограниченным в своих действиях монархом - или просто радовался внезапному зачислению в опричнину, видя в нём возможность подняться по чиновной лестнице и получить деревню побогаче? Действительно ли они считали свои жертвы изменниками, бездумно выполняли приказы - или, пользуясь случаем, подводили под следствие и казнь невинных и вымещали злобу на соседях?

Едва ли это когда-нибудь будет доподлинно известно. Можно, пожалуй, полагать, что одним, более приближенным к государю, приходилось задумываться. Для них иллюзия опричного "братства" с царём-игуменом была разрушена казнью государевых любимцев, вчерашних начальников или сослуживцев, когда в 1572 году в Новгороде "царь православной многих своих детей боярских метал в Волхову реку, с камением топил". Их не могло не насторожить, что противниками объявлялись не только "ленивые богатины" - бояре, но и всероссийский митрополит Филипп, и новгородские посадские люди с жёнами и детьми, и простые мужики из северных деревушек, которые умирали от опричных сабель или на жестоком "правеже".

Других же кипящие у трона страсти могли поначалу не затронуть - зачисленные в опричнину провинциальные "дети боярские" едва ли сильно интересовались придворными делами. Они, как и прежде, в составе своей сотни ходили в походы или несли "береговую" службу, вели своё нехитрое хозяйство. Им куда важнее было получить справное поместье в опричном уезде и посадить на землю пленников-холопов. Но и на них могла обрушиться беда по воле очередного царского приспешника или самого государя. <…>

Как и в иные времена, кто-то не мудрствуя, а то и не без выгоды для себя исполнял любые приказы. Тем более что сам великий государь возвысил их, верных слуг, над прочими подданными именно для того, чтобы творить его волю, которая, полагал Иван IV, есть исполнение воли Божьей, а потому не подлежит суду человеческому.  <…>

Кого-то царские повеления могли смущать - и тогда надо было спасать душу щедрым вкладом в монастырь. Так же поступал и сам царь, радуясь, когда "церковные пороги - насколько хватает наших сил и разума и верной службы наших подданных - светятся всякими украшениями, достойными Божьей церкви, всякими даяниями". <…>

Однако, облегчив душу, государь вновь принимался карать изменников. Как человек он признавал себя "грешником" и "блудником", но как государь, кажется, никогда не ставил под сомнение своё право "воспитывать" подданных любыми средствами; они же как истинные христиане должны были подчиняться и безропотно принимать смерть по царской воле, которую вершили опричники. Но при этом Иван Грозный сначала делал их избранными слугами и снимал с них, орудия установления божественной справедливости, ответственность - а затем подвергал "перебору" и опале, как и прочих лукавых холопов. Сейчас нельзя утверждать, что заговоры и "измены" бояр против царя существовали в действительности; но он сам был искренне уверен, что окружён предателями, и даже просил политического убежища в Англии, куда предполагал бежать с немногими верными людьми и сокровищами.

Едва ли такое отношение укрепляло дух опричной "братии" - скорее, наоборот, разрушало опричное сообщество и расшатывало нравственные нормы его членов. После того как опричное войско не сумело преградить путь коннице крымского хана Девлет-Гирея, которая летом 1571 года прорвалась к самой Москве и сожгла её, царь перестал доверять своему окружению, объединил земскую и опричную армию, казнил руководство опричнины. После победы над татарами под Серпуховом опричнина была официально отменена. Однако в 1575 году царь вновь разделил свое государство на "земщину" и "двор". Деление на земскую и "дворовую" службу, на земские и "дворовые" уезды сохранялось до конца его царствования, хотя массовых репрессий больше не было.

Жестокими мерами царь подавил всякую оппозицию своей власти, но внутри- и внешнеполитическое положение страны стремительно ухудшалось. Эпидемия чумы и неурожаи на рубеже 1560-1570-х годов привели к разорению многих крестьянских хозяйств и дворянских владений, чему способствовали и произвол при взимании налогов, и прямые грабежи опричников. Писцовые книги начала 80-х годов XVI столетия свидетельствуют о том, что во многих уездах сильно сократилась пашня, а население вымерло или разбежалось, так что "церкви Божии стояли без пения". Мужики бежали "от царевых податей", "от того, что земля худа", "от опричнины", "от помещикова воровства", "от помещиковой подати", "от помещиковой худобы", "ушли с голода", "от мора", "от поветрия". Опричнина - это не только казни и произвол, но и непосильный фискальный гнёт: по имеющимся сопоставимым данным, налоги с "земских" территорий превышали опричные в два раза. Казни воевод и разорение поместий делали армию небоеспособной: дворян в конце 1570-х годов надо было бить кнутом, чтобы заставить отправиться на службу в полки, и Ливонская война оказалась в итоге проиграна.

Социально-экономический кризис, сокращение налоговых поступлений и слабость армии привели к тому, что при проведении по отдельным уездам новой переписи земель в начале 1580-х годов крестьянам было запрещено уходить из вотчин и поместий. Так с введением "заповедных лет" (отменой Юрьева дня) началось двухсотлетнее становление системы крепостного права - ликвидация личных прав крестьян в России.

Однако все эти хорошо известные историкам факты как будто не сказываются на популярности фигуры Ивана IV и притягательности сюжетов, относящихся к его правлению и особенно к временам опричнины. Народные песни, сложенные на Новгородчине про царя, разорившего в 1570 году город и его окрестности, повествуют только о том, как он наказывал изменников и награждал верных слуг. Грозный государь сочно выписан в "Песне про царя Ивана Васильевича, молодого опричника и удалого купца Калашникова" М. Ю. Лермонтова. Да и граф А. К. Толстой в "Князе Серебряном" (1863) изображал Ивана жестоким, но величественным владыкой, а не аморальным садистом. <…>

Умный историк Николай Михайлович Карамзин, понимавший, что прошлое существует в культурной памяти народа не только в качестве научного знания, тонко подметил: "История в некотором смысле есть священная книга народов, главная, необходимая; зерцало их бытия и деятельности, скрижаль откровений и правил; завет предков к потомству, дополнение, изъяснение настоящего и пример будущего... Вымыслы нравятся, но для полного удовольствия должно обманывать себя и думать, что они истина". Так и ужасы опричнины не задержались в народной памяти; она преображала грязное и унизительное в трагическое. А потому первый русский царь остался в массовом сознании жестоким и ужасным, но в то же время грозным и величественным героем. Одна из легенд о царе Иване повествует о том, что одно из селений в окрестностях Стефано-Махрищского монастыря, неподалёку от Александровской слободы, пользовалось дурной славой из-за чёрствого отношения к нищим и страждущим. Прослышавший об этом Иван Грозный пришёл туда, переодевшись в рубище. Обойдя всю деревню, "погорелец" не обрел приюта ни в одном доме. Лишь на окраине, в ветхой избушке бобыля, ему дали кров. Наутро, облачившись в царское одеяние, государь повелел сжечь деревню дотла, а её жителей-погорельцев отправить скитаться по России, для бобыля же выстроить хоромы и передать эту землю ему во владение. Так в этом предании воплотилась народная вера в царя-заступника, карающего за неправедные дела.

Отражённый свет царского величия упал и на его слуг. Так появились образы лихого Малюты и удалых бойцов-молодцов в поэме Лермонтова и народной песне о Кострюке-Мастрюке. Часто опричнина использовалась в качестве исторического фона, на котором разворачивались драматические события. <…>

В реальности некоторые приспешники Ивана Гроз­ного были корыстными и жестокими холопами; иные же, в том числе большинство рядовых опричников, — обычными представителями служилого сословия, мало чем отличавшимися от своих товарищей по оружию из земщины. Но, возможно, служба грозному царю на са­мом деле способствовала проявлению не лучших чело­веческих качеств».

Повседневная жизнь опричников Ивана Грозного

Сведения об издании: М. : Молодая гвардия, 2010. - 373 с.

ISBN 978-5-235-03340-5.

Книга доступна  в фонде открытого доступа: 63.3(2)43
(История Российского государства во II пол. XV-XVIв. (Московское царство))


 

В дополнение к этому Вам также может быть интересно:

  • Новые данные о книгах библиотеки наставника Ивана Грозного и автора "Домостроя" Сильвестра / И. В. Курукин // Памятники культуры. Новые открытия : письменность, искусство, археология : ежегодник, 1981. - Ленинград : Наука, 1983. - С. 28-29.

Ежегодник можно заказать на абонемент или в читальный зал РГГУ.

 

  • Великая Литва или "альтернативная" Русь? / И. Курукин // Вокруг света. - 2007. - N 1. - С. 42-53.

Журнал можно заказать в читальный зал РГГУ или прочитать статью на сайте журнала.

 

  • Ливонская кость в московском горле / И. Курукин // Вокруг света. - 2010. – N 12. - С. 152-162.

Журнал можно заказать в читальный зал РГГУ или прочитать статью на сайте журнала.

 

  • Жизнь и труды Сильвестра, наставника царя Ивана Грозного / И. В. Курукин.

Сведения об издании: Москва : Квадрига, 2015. - 185, [3] с.

ISBN 978-5-91791-172-4

Книга доступна  в фонде открытого доступа: 86.37 Христианство 


Библиотека выражает огромную благодарность Игорю Владимировичу Курукину за сотрудничество.

 

Подготовка материала:

Юрий Угольников
Римма Старицына
Ирина Куликова